Четверг 19 Июля 2018, 10:27

Украинский Институт
Исследования Экстремизма

Буллинг — эхо войны. «Мы тебя приютили, а ты за «ДНР»-«ЛНР» кричала»

02.01.2018

Спецпроект «Стоп школьный террор», Главком, 30 грудня 2017 року

Дети, которые пережили ужасы войны, сегодня стыкаются еще и с ужасами школьного третирования

Школьный буллинг – проблема не только Украины, а всего развитого мира. Издевательства и обиды испытывают дети в разных уголках планеты.  Слишком толстые или слишком худые, богатые или бедные, умные или глупые – любое отличие, выделяющее ребенка из общей массы, часто делает его объектом насмешек. Но только в Украине существует уникальная разновидность буллинга – травля переселенцев.

«Сепар», «убирайтесь домой», «ДНРовцы» – дети, пережившие ужас войны, вынуждены сегодня сталкиваться еще и с ужасами школьной травли.

Насте Г. 14 лет. Ее семья переехала в Киев из Донецка в начале военных действий.

«Мы приехали в Киев в начале зимних каникул. Учитель представила меня классу, но все отреагировали достаточно сдержано. Сначала ко мне относились нормально, не сильно обращая внимания, а потом начали смеяться, обзывать», – рассказывает Настя.

Был случай, когда я застала мальчика из нашего класса, который пытался закрыть девочку в мужской раздевалке. Просто оттащила его за капюшон. Он вспылил и скоро вернулся со своими друзьями.

Они кричали: «Мы тебя здесь приютили, а ты за «ДНР» и «ЛНР» орала». Я только выехала из Донецка начала привыкать к тому, что война, обстрелы – это где-то далеко, что теперь я в безопасности. И тут война оказалась так близко. Меня никто никогда так сильно не оскорблял.

Меня это очень сильно обидело, а я такой ребенок, которого легко довести до слез. Всю следующую перемену я плакала. Подошли несколько девочек, спросили почему я плачу. Я рассказала, и они пошли к моему обидчику разбираться. После этого мальчик извинился.

Но эти девчонки, были сами по себе. Меня в компанию не приняли, игнорировали. Может защитили, чтобы показать свою силу.

Через некоторое время обиды возобновились. За спиной меня дразнили и обижали. Часто из-за того, что я хожу в школу в одной и той же одежде, не по моде, не по стилю.

Я отличалась от них и по внешнему виду, и по манере говорить, старательно учится.

Спустя полтора года я все же перешла в другую школу. Имея неприятный опыт, я понимала, что не нужно распахивать свою душу. Многие не знали, что я из Донецка, хотя я не скрывала этого. Тем, кто подходил знакомиться рассказывала где я раньше жила, но большинство класса было не в курсе.

Вскоре все раскрылось. Мы были в музее, смотрели диораму о форсировании Днепра. Когда включили звуки войны, я вспомнила обстрелы в Донецке, сильно испугалась, села в углу и закрыла голову руками. Только после этого все узнали, что я из Донецка».

В новой школе девочке удалось найти общий язык с классом. Во многом благодаря классному руководителю.

«В новой школе ко мне относятся нормально. Недавно классный руководитель рассказывала классу, что, когда я только пришла, она была очень удивлена моему поведению. Она знала, что со мной произошло в предыдущей школе, почему я перешла в сюда. И тут я начинаю активно знакомится со всеми, улыбаюсь и пытаюсь найти общий язык. Она была поражена. А я просто стараюсь не переносить обиды, которые были в прошлой школе, на новых детей. Ведь многое еще зависит от того как ты сам настроен, готов ли все начать с чистого листа!», – уверена Настя.

Замглавы украинского института исследования экстремизма и автор исследования по буллингу «Стоп школьный террор» Богдан Петренко говорит, что проблема толерантности – одна из основных проблем, которые ведут к буллингу. К сожалению общество признавая проблему и заявляя о толерантности на общем уровне, остается нетерпимым на уровне личном. Каждая четвертая семья переселенцев за два года не могли сформировать личные контакты с местными жителями.

В этой ситуации проблема усложнилась тем, что девочка была новенькой в классе, то есть стала чужеродным элементом в сложившейся группе. И, наверное, показательным будет то, что ее не приняли девочки класса. В этом лежит основная гендерная особенность травли. Если мальчики буллят всех, то девочки – в большинстве своем – только в своей группе.

Также ситуация с Настей показывает, что школьная травля зависит от многих вещей. В том числе и от включения и поддержки педагога. К сожалению, простой перевод в другой класс, без работы с жертвой травли и без позитивной атмосферы, созданной учителем, скорей всего привёл бы к повторению опыта предыдущей школы. То есть девочка осталась бы в статусе жертвы.